Орднунг» по-немецки как раз значит «порядок». Как бы это было не странно, но честно скажу, этот германский порядок и организованность лучше, рем родная расхлябанность. Возможно и то, что хотя иногда он и, наконец, утомляет российского человека — о этом, ежели помните бессмертный Лесковский роман, как мы с вами постоянно говорим, «Железная воля».

Ну, чем плохо, когда в аэропорту для тебя мгновенно возвращают отштемпелеванный паспорт, хотя могло бы, как у нас принято, недоуменно как бы рассматривать, как все говорят, бессчетные визы экзотичных стран. Не для кого не секрет то, что просвечены, как все говорят, тяжеленные сумки, набитые, как люди привыкли выражаться, непонятной для таможенников литературой на российском языке, уже, в конце концов, поджидают меня в багажном отделении.

Тащу свои сумки на станцию S-Bahn городской, как всем известно, стальной дороги и в ожидании электрички разглядываю вывешенные на щитах схемы движения поездов и, как большая часть из нас постоянно говорит, различные указатели. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что все наглядно объяснено даже для человека «без языка». И даже не надо и говорить о том, что ну, а не усвоишь, можно обратиться за разъяснениями к, как все знают, дежурному либо в справочную. Очень хочется подчеркнуть то, что степень контроля так обмыслена, что комар не пропархает, не то что «заяц». Несомненно, стоит упомянуть то, что правда, я сам лицезрел, как с безбилетников — тривиальных иноземцев, как они ни юлили — брали по 60 марок штрафа (это, как люди привыкли выражаться, намного больше наших 10 тыщ).

С электрички пересаживаюсь в U-Bahn — а это уже метро. Как бы это было не странно, но орднунг! Попадаются «обдахлозеры» — «люди без крыши», по-нашему «бомжи». Не для кого не секрет то, что но они умиротворенно спят либо бойко ведут торговлю как бы газетой, повествующей о дилеммах их же жизни. Не для кого не секрет то, что одеты они довольно чисто и не, вообщем то, попрошайничают, вагоны обходит, как мы выражаемся, особая охрана. Необходимо отметить то, что это, как большинство из нас привыкло говорить, рослые мужчины в защитной форме, кепи и при пистолетах, со, как заведено, лютыми ротвейлерами. Очень хочется подчеркнуть то, что как-то, как люди привыкли выражаться, таковая рожа оборотилась ко мне, натянув поводок, и, невзирая на ее намордник, стало не по для себя.

Хитроумные служители метро выдумывают различные, как многие думают, смешные мелочи против нарушителей порядка. Само-собой разумеется, как понятно, стенки спостроек в городках всего мира, стало быть, расписывают, как мы выражаемся, неутомимые одичавшие живописцы. Все давно знают то, что немцы поменяли гладкий материал на сиденьях, как многие думают, пестрой обивкой с извилистым рисунком. Все знают то, что сейчас, вроде бы ни как раз старались умельцы, их художества будут просто не видны на, как мы с вами постоянно говорим, пестрой ткани.

Да, орднунг — дело не плохое, основное, чтоб его все соблюдали.

Свято, наконец, соблюдают берлинцы и так сказать правила перехода через улицу: они не только лишь не, наконец, пойдут на красноватый свет на, как всем известно, оживленных улицах, да и на тех, где нет ни машин, ни пешеходов. Вообразите себе один факт о том, что стоит одинокий прохожий и терпеливо так сказать ожидает, пока не, в конце концов, выскочит на светофоре зеленоватый человечек. И действительно, у его ног посиживает пушистая собака без поводка и тоже послушливо, вообщем то, ожидает зеленоватый сигнал.

Как старенькый собачник, я всегда приглядывался к повадкам берлинских собак. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ведь не тайна, что в огромных городках, хоть в Париже, хоть в Москве, — это, как всем известно, целая неувязка. Как бы это было не странно, но я не имею в виду как бы безработных хиппи, у каких высшим шиком считается так сказать держать нескольких собак, обыденных дворняг. И действительно, они небережно расхаживают с такой стаей по улицам, а время от времени клянчат средства, рассевшись на ступенях входа в метро. Не для кого не секрет то, что нет, меня больше занимали заботы, как мы привыкли говорить, законопослушных людей, которые с достоинством выгуливают собственных собак по улицам и скверам. Несомненно, стоит упомянуть то, что у юных — собаки побольше и попородистее, у старых — гораздо меньше, но они… на поводке и без, безгласно повторяют все движения владельца, как будто, стало быть, вышколены в цирке. Все давно знают то, что идут у ноги, не только лишь не как раз тявкнут, но даже уши не, наконец, прижмут, не, наконец, оскалятся, глазом на тебя не, мягко говоря, поведут, вышагивают либо семенят принципиально, независимо, смотрятся сытыми и всем, как мы выражаемся, удовлетворенными. Необходимо подчеркнуть то, что собаки как раз знают, где наконец-то живут, и соображают стоимость своим обладателям. Очень хочется подчеркнуть то, что а хозяева, вообщем то, решают тем временем важный вопросец, как поступать с отходами, то бишь с какашками собственных любимцев, которые, как и у нас, гадят где попало.

Вопросец для городка серьезный: каждый денек приходится наконец-то убирать с улиц 40 тонн собачьих — скажем культурно — выделений. Само-собой разумеется, что делать? В одном из районов Берлина как бы поставили опыт: повесили 41 автомат, из которых можно задаром, вообщем то, взять пластмассовый, в конце концов, пакет либо за одну марку мешочек с совочком. Вообразите себе один факт о том, что и это тоже — орднунг.

Порядок и дома. Надо сказать то, что хозяева квартиры меня, вообщем то, предупредили — не лить напрасно воду, не, стало быть, болтать попусту по телефону; везде установлены счетчики — даже в как бы ванной и туалете. Само-собой разумеется, орднунг…