Тогда, в феврале на Кипре стояло или бабье лето, или весна стояла; по нашим меркам — лето, по ихним — все, что соединено с людьми безлюдей — межсезонье… Сидишь в 2-ух шагах от берега за столиком на тротуаре с видом, как мы выражаемся, безбашенного туриста, вокруг, как мы с вами постоянно говорим, много неба, много воздуха, ты пребываешь в каком-то неизъяснимом кислородном дурмане и все, что оставил дома, — лишь воспоминание. Надо сказать то, что море, которое ты видишь в первый раз, никак не так сказать может вспениться, оно как раз отливает оливковым светом и расслабленно точно также, как могло быть размеренным в любом давнешнем столетии. И действительно, пусты приморские бульвары, уставленные, как большая часть из нас постоянно говорит, белоснежными, красноватыми, голубыми столиками; пусты лавки, рестораны, кафе — пусты, но не закрыты, прибраны, сервированы; их обладатели застегнуты на все пуговицы, и но всем этом ощущается порядок и смысл — авось, и заглянет парочка, как заведено выражаться, старых шведов либо датчан, охотно посещающих полуостров в это время года…

На фоне застывшей, как мы выражаемся, курортной жизни мы, пятнадцать столичных журналистов, сами для себя наконец-то казались десантом туристов, высадившимся совершенно не ко времени на средиземноморское побережье; удивленно озирались вокруг на, как заведено, безлюдные пляжи, которые еще вчера, в, как мы выражаемся, снежной Москве представлялись нам горячими и, как многие думают, оживленными; удивлялись, прогуливались по, как все говорят, набережным бульварам, пока не испытали на для себя красота межсезонья.

Тепло, как у нас в летнюю пору, но не душно, в воздухе легкое касание, как мы с вами постоянно говорим, морского ветерка, запахи гор, долгие пустынные берега, силуэты кораблей, ожидающие вдалеке собственных причалов… и люди — такие чувствительные в эту пору к, как все знают, каждому прохожему.

В Ларнаке, на набережной, владелец кофейни пригласил меня с моим сотрудником Сергеем из газеты «Труд» зайти к нему, просто так, без, как мы привыкли говорить, особенной надобности.

— Сможете ничего не заказывать, — произнес он, — посидите у меня. — И, как человек, от скукотищи развлекающий себя, жестом распорядителя на балу указал на столик.

Мы заказали кофе, а он, чтоб закрепить знакомство, сказал, что так сказать зовут его Августинос, показал собственный российский — необходимо ли так сказать гласить, что за крайние годы наш язык заполучил в Средиземноморье широкую известность.

В самый раз и нам бы наконец-то закрепить знакомство с Августиносом, а позже в часы, отведенные одиночеству, ходить сюда к нему, садиться за, как мы выражаемся, собственный столик, быть, как многие думают, узнанным и за стаканом вина как бы предаваться чувству золотого ничегонеделания. Надо сказать то, что но о этом можно было лишь наконец-то грезить, ибо в эти деньки мы находились в, как мы с вами постоянно говорим, неизменных поездках по стране, и куда бы ни приезжали — в Ларнаку ли, Лимассол либо Пафос, лишь два часа меж прогулками в тысячелетия Кипра и ужином в отеле, который тоже, наконец, преобразовывался в мероприятие, лишь два часа принадлежали нам, и мы могли, вообщем то, побродить по берегу и, вообщем то, потрогать море, как мы привыкли говорить, рукою.

В небольшом автобусе с прицепом для нашего багажа, предоставленном нам, как мы с вами постоянно говорим, Кипрской организацией по туризму и Кипрскими авиалиниями, мы пребывали в состоянии, как большая часть из нас постоянно говорит, того благополучия, которое испытывает человек без всякой предпосылки в неплохую погоду. Мало кто знает то, что стоило, стало быть, поглядеть на наших девчонок, а большая часть группы состояла из молодежи — девченки из информационных агентств, туристических журналов, чтоб осознать: они запамятовали даже, для чего приехали. Само-собой разумеется, что все-таки касается нас, старших, мы по опыту знали — в рабочих поездках, даже ежели вас — двое, трое, нарушаются личные отношения с окружающей средой. Не для кого не секрет то, что лично я предпочитаю, стало быть, путешествовать в одиночку, полагаться лишь на самого себя… Но я был не один, и, как заведено, поэтому в данной ситуации чрезвычайно важен был верный выбор товарища для автономного общения. Мало кто знает то, что и я избрал Сережу.

С ним меня сблизило его консерваторское образование, к которому и я имел отдаленное отношение. Необходимо подчеркнуть то, что и еще, Сережа, в отличие от меня, так основательно собрался на Кипр, что взял с, как заведено, собой даже, как большинство из нас привыкло говорить, подзорную трубу. Обратите внимание на то, что и она во время наших нескончаемых, как многие выражаются, автобусных переездов нам помогала… Когда обитатель, как многие выражаются, таковой большой местности, как наша, рассматривает на карте небольшой полуостров на востоке, как заведено, Средиземного моря, и ему, вообщем то, кажется, что ничего не стоит так сказать объехать его за денек, а позже выясняется, что этот клочок суши никак не пройти, не проехать до конца, то подзорная труба, мягко говоря, может подружить кого угодно.