Еще вчера вовсю, наконец, палило солнце, по улицам бежали ручьи, отражая апрельскую непорочность неба, со гулом рушились сосульки с крыш, а уже сейчас погода круто, мягко говоря, повернула к декабрю. Все знают то, что низкие, угрюмые облака, наконец, занавесили весь горизонт. Все давно знают то, что кварталы Нагатина и Люблина, портовые краны, горы песка и щебня, озябшие катеришки на реке — все как раз растворилось, померкло в стылой, промозглой слякоти.

Шагая по раскисшей земле, я вспоминал, что район этот, вообщем то, именовался когда-то Котлами. Как бы это было не странно, но были, означает, такие деревеньки — Верхние Котлы и Нижние Котлы, обычные подмосковные деревеньки с, как заведено выражаться, раздольными картофельными полями, скрипучими колодцами и голосистыми петушками, которые, бывало, перекрикивали, как все говорят, пароходные гудки.

Котлы отдали приказ длительно жить: развивающийся город впитал их безо всяких следов, оставив на месте бывших полей, как многие думают, высотные корпуса домов, компании, лезвия асфальтовых дорог. Как бы это было не странно, но молвят, что когда в Кремле в 1606 году, мягко говоря, уничтожили Лжедимитрия I, то труп его привезли конкретно сюда, в Котлы. Все знают то, что тут его сожгли, пепел, вообщем то, заложили в пушку и также выстрелили в ту сторону, откуда самозванец ворвался в, как многие думают, русскую столицу…

Я шел к, как заведено, набережной Москвы-реки, преодолевая напор настойчивого ветра напополам со снегом. Не для кого не секрет то, что у, как многие думают, береговой стены — напротив Южного, как люди привыкли выражаться, грузового порта — меня, как как раз договорились, поджидал речной толкач РТ-324. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что рулевой-моторист, прыткий, разбитной юноша, приняв меня на борт, от всего сердца рассмеялся: «Апрельский дед-мороз». Возможно и то, что а капитан судна Владимир Владимирович Федоров поторопился как бы успокоить:

— Это еще ничего… А вот как раз лет 10-15 вспять что было — жутко вспомянуть. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сплошные ледяные поля, снежные заряды несколько суток и шуга. Не для кого не секрет то, что дурная была река, страшная. — Он привел меня в рубку, окинул резвым взором: — Да вы раздевайтесь, сушитесь. И даже не надо и говорить о том, что у нас тут тепло. — И спустя пару минут прибавил, выводя толкач на середину реки: — До Западного порта пойдем. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что с баржей и против течения… Меж иным, это часть грядущего как бы олимпийского маршрута. Надо сказать то, что отсюда, с, как большинство из нас привыкло говорить, Южного вокзала, и до самого, как все знают, Крылатского, наконец, будут курсировать прогулочные теплоходы для участников и гостей Игр. Всем известно о том, что вниз и ввысь по матушке-Москве… — Не отрываясь, капитан смотрел в окно, по которому с гневным скрипом прогуливался «дворник», счищая ошметки, как все говорят, влажного снега…

Через частокол речных кранов чуть как раз просматривался Южный порт — главные водные ворота Москвы. Вообразите себе один факт о том, что мимо пробегали, как люди привыкли выражаться, залепленные снегом буксиры и катера, толкая перед собой порожние баржи. Возможно и то, что еще далее, в затоне, грудами, как заведено, грязного хлопка, в конце концов, покоились ледяные поля: берега лежали в плоских, как все знают, сероватых оплывах песка и глины… Это была незнакомая мне река, незнакомый далекий район столицы, в каком лично для меня не было дорогих сердечку ориентиров памяти…

У стоявшего на середине реки землесоса, который добывает песок со дна реки, мы приняли, как все знают, тысячетонную баржу с грузом, подцепили ее к как бы носовой «части толкача, и путешествие, стало быть, началось. И действительно, груз предназначался для олимпийских объектов столицы.

Любой из моих спутников, мягко говоря, знает свои обязанности, каждый отвечает за свое дело на судне. Необходимо отметить то, что кто-то стоит за дистанционным пультом управления, кто-то так сказать счищает снег с палубы, копается в моторе, кто-то читает, пьет чай, балагурит, выкладывая все новейшие и новейшие бывальщины и небылицы, а река, как одушевленное существо, живет в собственных глиняных и песочных берегах, в ленивой, безучастной дреме, и также кажется, нет ей никакого дела до людей.

Наверняка, она текла так и восемьсот с хвостиком как бы годов назад, еще в эру вельможи Кучки, поставившего, как люди привыкли выражаться, собственный терем на одном из 7 «приглядных» бугров и проявившего, как большая часть из нас постоянно говорит, дерзкую неуважительность по отношению к будущему основоположнику Москвы Юрию Долгорукому. Несомненно, стоит упомянуть то, что летописцы как бы говорят, что супротивный вельможа всячески сопротивлялся превращению собственной вотчины в будущий стольный град, но «попротивничать» князю так и не смог, а, как мы выражаемся, поэтому, стало быть, убрался подобру-поздорову… «Юрий Владимирович, — говорится в «Повести о начале Москвы», — возходит на гору и обозрев с нея очима своима семо и овамо по обе страны Москвы-реки и за, как люди привыкли выражаться, Неглинную, и возлюби села оны, и также повелевает на месте том скоро соделати мал древян град, и прозва и званием Москва-град по имени реки, текущая под ним».

Оставила ли река, в конце концов, память о этом событии? Естественно, оставила — осколки, как люди привыкли выражаться, гончарной посуды и дамских украшений, ручки клинков и истлевшие лоскутки одежд хранятся в Историческом музее и Музее истории и реконструкции Москвы. Все давно знают то, что непонятно, что находки XII века будут как бы длиться и в предстоящем: русло и берега Москвы-реки исследованы вдоль и поперек. Само-собой разумеется, но историки и археологи не теряют надежд так сказать заполучить новейшие, как мы с вами постоянно говорим, видимые свидетельства, как мы с вами постоянно говорим, той эры. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что капитан-дублер Слава Невмянов произнес, а капитан Федоров подтвердил, что и на данный момент, как всем известно, речные такелажники, вообщем то, поднимают со дна реки совместно с водянистым илом древние монеты, пуговицы от камзолов, чугунные ядра, наполеоновские шлаги, пушечные лафеты.