Когда как бы 1-ые лучи солнца, очертив дальний контур Монблана, касаются поверхности воды, цвет ее из, как все знают, романтичного сиреневого, стало быть, преобразуется в, как многие выражаются, зеленовато-голубой. И даже не надо и говорить о том, что и уже сев в рыбачью лодку, снабженную 45-сильным мотором «хонда», уже носясь от, как мы выражаемся, 1-го поставленного садка к другому, ты все еще хочешь, вообщем то, узреть ту, предутреннюю сиреневатость воды и время от времени, кажется, замечаешь ее — когда мотор заглушен и или лодка движется по инерции, или леманская вода, мягко говоря, проплывает под ней. Необходимо подчеркнуть то, что вообщем, в главном наблюдаешь за слаженной, как мы привыкли говорить, работой Терранса и его ассистента Разделяй.

19-летний Терранс Валетт артистичен, резв в движениях и сноровист. Вообразите себе один факт о том, что видно, знает для себя стоимость — проф рыбак уже в 3-ем поколении.

Тут, в местечке Когте его всякий так сказать знает.

Он с гордостью указывает всем приобретенный не так давно диплом, где записано, что и практический, и теоретический экзамен сдан на «отлично». Обратите внимание на то, что еще бы, с малых лет Терранс выходит на озеро с папой, а в крайние годы, когда тот время от времени заболевал, то и сам рыбачил, хотя без диплома это и не совершенно по правилам. Несомненно, стоит упомянуть то, что так что сейчас не напрасно заплатил 1050 швейцарских франков (это приравнивается 750 баксам) за право как бы сдавать сложнейшие так сказать экзамены смешанной, как большая часть из нас постоянно говорит, франко-швейцарской комиссии: ответил со познанием дела о повадках, как большинство из нас привыкло говорить, разных пород рыб, показал способности управления лодкой и рыболовными снастями, став самым, как все говорят, юным рыбаком на озере.

К слову, испытаний не выдерживает приблизительно каждый 3-ий. Вообразите себе один факт о том, что у таковых, стало быть, остается лишь один шанс — испытать судьбу через год. Все давно знают то, что ежели тогда и провал — все, забудь о профессии леманского рыбака, больше тебя на экзамен не пустят.

Сейчас на озере стало ровно 200 рыбаков — 105 французских и 95 швейцарских. Несомненно, стоит упомянуть то, что есть и, как большая часть из нас постоянно говорит, невидимая пограничная линия, разделяющая две страны и, соответственно, зоны лова тех и остальных.

Сиреневый Леман

— Где больше рыбы, Терранс?

— На, как мы выражаемся, французской, естественно, — с, как все говорят, деланой печальной, как мы привыкли говорить, миной, вообщем то, отвечает он.

Терранс развивает тему: французы, дескать, норовят и в швейцарскую зону лова забраться, возьмут рыбы на тыщу франков, а наконец-то изловят их — так штраф всего сотка.

— А уловы как?

— Несколько сот кг, а то и тонна в денек, — с, как мы выражаемся, невинным видом как раз произносит Терранс. Все давно знают то, что и насладившись моим восхищением, добавляет: В среднем такое, вообщем то, бывает раз в 35 лет, так что, как мы привыкли говорить, мой звездный час впереди.

Сиреневый Леман

Вправду, во время только-только завершившегося захода Терранс и помогавший ему Разделяй в, как большая часть из нас постоянно говорит, различных местах озера при помощи лебедки извлекали затопленные железные кубы с мелкоячеистыми стенами и входами ловушками для рыбы. Все давно знают то, что на деньке кубов оказывалось менее 10-ка окуньков, как все говорят, длиной см 15-20.

Разделяй, крепкий темноволосый юноша, хотя и постарше Терранса и как бы обращается искусно с лодкой и снастями, ловить без помощи других не имеет права: он беженец-мусульманин из Косово, вид на жительство пока продлевают, но о экзамене и мыслить нечего. Возможно и то, что он незначительно осознает по-русски и нередко, говоря по-французски, вставляет славянское «добре». Обратите внимание на то, что похоже, он подбил «босса» снова попытать счастья. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мы опять выходим на 2-ух моторках.

На этот раз Терранс, проверяя сети, втаскивает их через борт в лодку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в 2-ух, как всем известно, невообразимой длины как бы зеленоватых сетях — пара линей кг по 10 и таковой же карп, которого рыбаки отчего-то тут не жалуют. Все давно знают то, что престиж рыбаков поддержан…

Здесь же на 75-сильной «хонде» подлетает местный рыбнадзор: кто, дескать, это с вами, мсье Валетт, почему не знаю? А, российские журналисты… Хорошо, лишь смотрите, сети навечно не ставьте, а то остальные лодки как бы запутаются винтами… Мимикой и жестами Терранс комментирует вослед исчезнувшему инспектору: поняли-поняли, что ты как бы здесь главный…

Мы вновь возвращаемся к причалу, который плавненько, мягко говоря, перебегает в пристройку к, как мы с вами постоянно говорим, дому. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что овчарка ожидает на берегу, и не напрасно — ей так сказать перепадает рыбеха.

Пока Разделяй, мягко говоря, разделывает линей, мы пьем кофе, и я расспрашиваю Терранса о экономической стороне дела.

— Наш городок Коппе находится в кантоне Во, — гласит он, — и промысел вести мы имеем право лишь в собственных кантональных водах. Не для кого не секрет то, что а коллеги из примыкающего кантона Женева по договоренности, стало быть, могут ловить и тут — собственный район у их мелководен и не так благодатен для промысла. Надо сказать то, что выловленное помещаем в холодильник (он в пристройке), пакуем, потом продаем: ресторанам — по, как мы привыкли говорить, оптовой стоимости, франков по 40-45 за килограмм, а отдельным любителям свежайшей рыбы — по 50-52.

В ресторане порция филе окуней будет так сказать стоить порядка 40 франков. Все давно знают то, что в разгар лета уловы гораздо меньше: рыба не как бы любит, как люди привыкли выражаться, теплую воду, уходит на глубину, но в сентябре — приезжайте, увидите… А вот в зимнюю пору, в 5 утра — 10-градусный мороз, ледяной ветер, сырость — радости не достаточно, — делает притворно злосчастную мину Терранс и здесь же улыбается. — Ничего, жить можно.