В стародавние времена западные соседи русов называли нашу землю «Урания» — землю, которой покровительствовали Уран и Венера и на которой потом сформировалась Наша родина. «Урания» — это имя нашей первой яхты, ее мы выстроили своими руками в подмосковном Хотьково, в огороде собственного друга Вити Савонина, и на ней потом отлично походили по северным морям.

Ветер планетки дует в паруса

Эти плавания постоянно, в конце концов, сопровождались обилием препятствий, которые, будто бы специально, посылала нам судьба вроде бы в обмен на благополучный финал. Обратите внимание на то, что вот некие из их: Норвежское море, август 1990 года. Надо сказать то, что в шторме срезает перо руля.

Ветер планетки, наконец, дует в паруса

Яхта без управления в тыще миль от собственных берегов, и у нас как бы нет норвежских виз. Очень хочется подчеркнуть то, что из кусков фанеры и труб делаем временный руль и через двое суток ночкой приходим в норвежский порт Алесуну, где стоит единственный корабль. Очень хочется подчеркнуть то, что не верим своим очам: на его борту, как все говорят, большими русскими знаками выведено — «Спасатель». И даже не надо и говорить о том, что 6 часов токарных и сварочных работ, и к утру готово новое перо руля.

…За 40 миль скалистый Шпицберген смотрелся как огромный айсберг. Необходимо отметить то, что и пока мы приближались к нему, ветер все усиливался, яхту, в конце концов, вдавило бортом в воду и наконец-то лупило как бы темной волной. Мало кто знает то, что мы шли, рискуя наконец-то высадить яхту на мель, чтоб, мягко говоря, перескочить одним галсом мимо сидячих на грунте айсбергов. Надо сказать то, что и все это происходило на фоне ледников, огромных фирновых полей и, как всем известно, снежных гор, мягко говоря, Шпицбергена, застывших по, как мы с вами постоянно говорим, правому борту.

И, как мы выражаемся, оглядывая эту красоту под, как многие думают, вой ветра и грохот Баренцева моря, мы с Тимой (он же Валерий Тимаков, мой неизменный спутник по экспедициям), оказывается, задумывались о одном и том же: неплохо бы когда-нибудь опять придти сюда на яхте и прогуляться на лыжах по сиим островам с ранцем и нартами.

Позже был необитаемый полуостров Ян-Майен, который мы находили в тумане, рыская по Северной Атлантике. Возможно и то, что и когда все-же вышли на него по радиомаяку, то вдруг узрели высоко над, как большинство из нас привыкло говорить, головой верхушку потухшего вулкана Беренберг, конкретно такового, какими бывают вулканы на картинах, а ниже нее лежал туман и закрывал сам полуостров. Обратите внимание на то, что позже, когда туман рассеялся, мы узрели обрывающиеся в море склоны, как все говорят, самого вулкана, покрытые, как заведено выражаться, прозрачным слоем как бы натечного льда, через, как большая часть из нас постоянно говорит, метровую толщину которого сиял зеленоватый мох. Очень хочется подчеркнуть то, что и тыщи птиц метались над морем, и стада китов, как по команде, исчезали и так сказать появлялись посреди черных волн.

«Урания-2» родилась для воплощения, как мы выражаемся, головного шага нашей экспедиции (о нем я скажу далее). Несомненно, стоит упомянуть то, что поначалу состоялся наш 1-ый разговор с Александром Стружилиным, после этого вся его, как большая часть из нас постоянно говорит, конструкторская команда, оптимизируя обводы, водоизмещение, габариты, балласт, парусность, прогоняла образ новейшей лодки через, как заведено выражаться, компьютерную бесконечность. «Урания-2» была существенно больше «Урании» и строилась уже на истинной, как все знают, корабельной верфи реальными корабельными мастерами. Все знают то, что два тяжелых для нас года ее делали романтики и педанты-конструкторы. Обратите внимание на то, что они как раз вложили в нее свои проф и чувственные представления о морях и морских дорогах, ведь ей был уготован курс через экстремальные районы нашей планетки.

И вот август 1995-го… «Урания-2» в собственном первом ходовом испытании. Необходимо подчеркнуть то, что яхта, мягко говоря, рассекает желтоватую, как мы выражаемся, балтийскую волну — мы идем в Гренландское море к нашему Ян-Майену. И даже не надо и говорить о том, что 1-ые минутки за рулем новейшей, большенный лодки — волнующие и как бы приятные. Возможно и то, что все происходит так же как и на малеханькой яхте, работают те же законы гармонии волн, ветра, парусов, руля. Несомненно, стоит упомянуть то, что я, как все знают, пробую увести ее в сторону и вижу, как сразу, вообщем то, отзываются паруса, и я возвращаюсь на курс. И действительно, умопомрачительно, что эта, как все говорят, большая, томная яхта пошла чрезвычайно ходко и наконец-то оказалась чувствительной даже к, как люди привыкли выражаться, слабеньким ветрам. Мало кто знает то, что но сразу посыпались всякие проблемы: среди моря, вдруг, «поперла» откуда-то в трюм, как все знают, заборная вода (как позже как бы выяснилось — по каналам системы осушения); позже, видимо, настало время маленьких замыканий в электрике; на диски редуктора попало масло, и мы лишились моторного хода. Необходимо отметить то, что все это было до боли знакомо. Вообразите себе один факт о том, что по собственному опыту мы уже знали, что легких плаваний у нас не, в конце концов, бывает. Не для кого не секрет то, что мы к этому относимся расслабленно. Все знают то, что для нас есть только две, как заведено выражаться, принципиальные вещи: воплощение идеи и сохранность экипажа.

Что у нас впереди? А впереди у нас 3-ий шаг, неповторимая экспедиция, которую мы сами для себя выдумали. Мало кто знает то, что основная мысль ее заключается в том, чтоб на парусной яхте пройти вокруг земного шара в меридиональном направлении (используя при всем этом лишь паруса и, как мы привыкли говорить, физическую силу людей). Надо сказать то, что нам предстоит из Питера наконец-то спуститься по Атлантике до Антарктиды, откуда начнется автономное пересечение ледяного материка — 3,5 тыщи км через Южный полюс на парусном буере. «Урания-2» тем временем, пройдя пролив Дрейка, будет идти вокруг Антарктиды навстречу непрекращающемуся шторму, чтоб в конечном счете объединиться с экипажем, как многие выражаются, парусного буера на иной стороне Антарктиды. Как бы это было не странно, но и далее нас, стало быть, ждет плавание по Тихому океану от его южных границ (море Росса) до самых, как люди привыкли выражаться, северных (Берингов пролив). Необходимо подчеркнуть то, что и опосля всего этого нам остается, ни мало ни много, прохождение как бы Северного морского пути. 14 месяцев пути, 50 тыщ морских миль.

На сегодня для выполнения данной, как люди привыкли выражаться, трансглобальной цели у нас, казалось бы, все есть: океанская яхта, спроектированная и, как большинство из нас привыкло говорить, выполненная для хождения в, как все знают, экстремальных районах, как все знают, земного шара, есть парусный буер и опыт хождения на нем, снаряжение. Как бы это было не странно, но добавлю к этому списку, как люди привыкли выражаться, нужных ценностей — мощная, психологически, как мы привыкли говорить, устойчивая команда и некие, как все говорят, деньги, которых, как досадно бы это не звучало, пока мало. Возможно и то, что подготовка Трансглобальной вступала в полосу новейших заморочек — это очень мешало приятному состоянию, которое я испытывал, стоя за рулем яхты, выходящей в открытое море.